Солдаты живут - Страница 13


К оглавлению

13

Гупта занимал должность пурохиты, то есть официального дворцового капеллана и религиозного советника. Пост пурохиты жрецы навязали Радише Драх лет двадцать назад, когда принцесса была еще слишком слаба, чтобы возражать духовенству. Душелов так до сих пор и не упразднила его. Зато едва выносила того, кто его занимал.

Селвас Гупта пробыл пурохитой уже год, что неизмеримо превышало все рекорды, поставленные его предшественниками со дня введения Протектората.

Могаба был уверен, что скользкий змей Гупта теперь не протянет и недели.

Душелов бросила на него взгляд, создававший впечатление, будто она заглядывает глубоко внутрь, сортируя его секреты и мотивы. Выдержав достаточную паузу и как бы давая понять, что одурачить ее не удастся, она приказала:

– Найдите мне нового пурохиту. И убейте старого, если он станет возражать.

У нее имелась старинная привычка сурово обращаться с жрецами, которые ее разочаровали. У этой привычки имелись семейные корни. Поколение назад ее сестричка вырезала сотни жрецов в одной-единственной бойне. Однако показательное отношение обеих сестер к духовенству так и не убедило уцелевших, что им следует отказаться от неистребимой привычки плести всевозможные заговоры. Они оказались упрямцами. И вполне вероятно, что жрецы в Таглиосе закончатся быстрее, чем заговоры.

На плечо Душелова спрыгнула ворона. Она протянула ей какое-то лакомство затянутой в перчатку рукой.

– Ты уже приняла решение? Касающееся моих коллег. – Могаба по очереди кивнул на обоих Сингхов. Он слегка ревновал каждого из них и уважал за способности. Время и постоянные неудачи успели сгладить острые грани его некогда мощной самоуверенности.

– Эти господа уже были здесь по другому делу, когда стали известны новости из перелеска.

Могаба еле заметно прищурился. Значит, его в это дело посвящать не собирались? Но он ошибся.

– Сегодня серые обнаружили на стенах несколько лозунгов, – сообщила Душелов, на сей раз каркающим голосом старухи. Ворона на ее плече тоже каркнула. Где-то на улице к ней присоединились другие.

– Обычное дело, – отозвался Могаба. – Любой идиот с кистью, банкой краски и умением связать пять букв в слово, похоже, считает своей обязанностью высказаться, если находит чистый кусок стены.

– То были лозунги из прошлого, – произнесла Протектор голосом, который использовала в тех случаях, когда сосредоточивалась исключительно на деле. Мужским. Голосом, который казался Могабе его собственным. – На трех было написано «Раджахарма», – Как я слышал, культ бходи тоже возрождается.

– А два других гласили: «Воды спят». А это уже не бходи. И не надпись, случайно не замеченная на стене четыре года.

По телу Могабы пробежала дрожь – смесь страха и возбуждения. Он посмотрел на Протектора.

– Я хочу знать, кто их пишет, – потребовала она. – И еще хочу знать, почему они решили написать их именно сейчас.

Могабе показалось, что оба Сингха выглядят осторожно довольными, словно радуются тому, что им предстоит искать реальных врагов, а не просто раздражать людей, которые, если их не трогать, останутся безразличными к дворцовым интригам.

Роковой перелесок находился за пределами города. А всем, что располагалось за городскими стенами, полагалось заниматься Могабе.

– Желаешь ли ты, чтобы я предпринял против Обманников какую-либо конкретную акцию? – спросил он.

Душелов улыбнулась. А когда она улыбалась этой особой своей улыбкой, становилась заметна каждая минута из прожитых ею столетий.

– Ничего. Совсем ничего. Они уже разбежались. Я тебе скажу, когда нужно будет действовать. Тогда, когда они не будут к этому готовы. – Этот голос позвучал холодно, но дополнялся ее зловещей улыбкой. Могаба задумался над тем, известно ли Сингху, насколько редко Протектор показывается кому-либо без маски. Это означало, что она намерена вовлечь их в свои схемы настолько глубоко, что им уже не отмазаться от такого содействия.

Могаба кивнул, как полагалось верному слуге. Для Протектора все это было игрой. Или, возможно, несколькими играми. Быть может, лишь превращая все в игру, и возможно выжить духовно в мире, где все остальное столь эфемерно.

– И еще мне нужна твоя помощь в ловле крыс. Падали стало слишком мало. И мои детки голодают.

Душелов снова протянула вороне кусочек лакомства. Этот подозрительно напоминал человеческий глаз.

9. Воронье Гнездо. Инвалид

– Я все еще жив?

Спрашивать не было нужды. Я жив. Мертвецам больно не бывает. А у меня болел каждый квадратный дюйм тела.

– Не шевелись, – услышал я голос Тобо. – Или пожалеешь, что шевельнулся.

Я уже жалел о том, что приходится дышать.

– Ожоги?

– Множество. И еще масса ушибов.

– Ты выглядишь так, словно тебя избили сорокафунтовой дубиной, а то, что осталось, медленно поджарили на вертеле, – произнес голос Мургена.

– А я думал, что ты в Хань-Фи.

– Мы вернулись.

– Мы продержали тебя без сознания четыре дня, – добавил Тобо.

– Как Госпожа?

– Она в другой постели. И в гораздо лучшем состоянии, чем ты, – сообщил Мурген.

– А как же иначе? Я ведь не стрелял в нее. Ну, что молчишь? Язык проглотил?

– Она спит.

– А как Одноглазый?

– Одноглазый не выжил, Костоправ, – еле слышно проговорил Тобо.

– Что с тобой? – спросил Мурген после паузы.

– Он был последним.

– Последним? Каким последним?

– Последним из тех, кто был в Отряде, когда я в него вступил. – Вот теперь я стал настоящим Стариком. – Что стало с его копьем? Оно мне нужно, чтобы покончить со всем этим.

13