Солдаты живут - Страница 74


К оглавлению

74

– Это имеет значение. Вы чего-то хотите от последнего Свободного Отряда Хатовара. И вам нечего предложить взамен. За исключением, возможно, собственной надменной истории и толики современных знаний.

Оба колдуна промолчали.

– Спроси, почему они так отчаянно хотят вернуть этих детей, – сказала Госпожа. – Ведь они здесь в безопасности.

Я спросил.

– Они – наша семья, – ответил Первый Отец. В его голосе чувствовалась искренность и нечто такое, из-за чего я ему поверил.

– Они далеко отсюда. После их появления здесь мы долго шли на север. Один из них смертельно болен.

– При них остались их рейтгейстидены. И они смогут долететь сюда за несколько часов.

– По-моему, он говорит всерьез, – сказал я Госпоже. – Он и правда вбил себе в голову бредовую мысль, будто ему достаточно сказать – и я верну ребятишкам их игрушки и отпущу. Нет, в Хатоваре им точно не приходилось работать, чтобы выжить.

Исследователь выхватил одно слово из моей фразы:

– Я уже говорил о вашем невежестве. Так слушай, пришелец. Хатовар – не наш мир. Хатовар был городом тьмы, где проклятые души поклонялись богине ночи. Этот город зла был стерт с лица земли еще до Ворошков. Его жителей выслеживали и уничтожали. Ныне они позабыты. И они останутся позабытыми. Потому что ни одному Солдату Тьмы никогда не будет позволено вернуться.

Как-то давным-давно, в один ленивый день, за десятки лет до того, как превратиться в сосуд, тот, что он есть сейчас, Гоблин сказал мне, что я никогда не попаду в Хатовар. Никогда. Он навсегда останется для меня за горизонтом. Я буду подходить к нему все ближе и ближе, но никогда не дойду. Вот я и вообразил, что вступил в Хатовар. Но то оказался лишь мир, где когда-то находился Хатовар.

– Само время сравняло счет. Те, кого послал Хатовар, вернулись. А мир, убивший Хатовар, умрет.

– Ты обратил внимание? – спросила Госпожа.

– На что?

– Он употребил слово «зло». А мы редко слышали его в этой части мира. Люди не верят в него.

– Эти ребята из нашей части мира. – Я перешел на язык Арчи:

– Если вы дадите нам полные современные сведения о конструкции и работе ваших летающих бревен, а также о материале, из которого изготовлена ваша одежда, то и мы согласимся вернуть тех, кто нужен вам.

Госпожа изо всех сил старалась, переводя нашим сказанное. Но и ей не всегда удавалось понять все.

Нашун Исследователь не сумел осознать всего масштаба моего требования. Он трижды пытался ответить, трижды не смог подобрать слова и, наконец, с немой мольбой повернулся к Первому Отцу. Я не сомневался, что его прикрытое черной тканью лицо искажено отчаянием.

– Думаю, сейчас вам самое время отойти от врат, – сказал я своим, – Колдуны начинают терять терпение.

Я упивался ощущением собственного злодейства. Я всегда его испытываю, когда довожу до отчаяния могущественных и никому не подвластных типов, воображающих, будто вселенная создана исключительно для их удовольствия и удовлетворения их прихотей.

– Скоро стемнеет, – сказал я Ворошку. – И тогда выйдут Тени. – Когда Ворошки переглянулись, я одолжил цитату у Нарайяна Сингха:

– Когда имеешь дело с Черным Отрядом, надо накрепко запомнить: тьма приходит всегда.

Повернувшись к Госпоже, я не увидел на ее лице стопроцентного одобрения.

– Все могло пройти и лучше, – сказала она.

– Я позволил вмешаться чувствам. Хотя и знал, что не следовало бы. Но этот разговор нас все равно ни к чему не привел бы. Они слишком много думают о себе и слишком мало о других.

– Тогда можешь расстаться с мечтой о возвращении в Хатовар.

И тут Ворошки предприняли первую за время встречи яростную попытку прорваться через врата.

Я их предупреждал.

Но они не захотели слушать.

Результат оказался даже хуже, чем предсказывал Тобо.

Взрыв без магии швырнул обоих колдунов вверх по склону, к самому краю равнины – словно тряпичных кукол. Каким-то чудом защитный барьер дороги не пострадал. Возможно, об этом позаботился Шевитья.

Один из колдунов так и остался лежать, когда мне надоело за ними наблюдать.

– Думаю, теперь можно и уходить, – сказал я Тобо. – Пожалуй, на сей раз эти ребята усвоили урок.

Уходя, я не стал оглядываться. Испытания, с которыми столкнулись Ворошки в своем мире, наполняли меня уверенностью в том, что они никогда не станут проблемой в нашем.

Когда мы спускались с холма, я спросил:

– Никто не считает, что между Ворошками и Хозяевами Теней может существовать связь? Похоже, они стартовали примерно в одно время. И Хозяева Теней тоже пытались в Хсиене обрубить все связи с прошлым. И не удалось им это лишь потому, что работа оказалась слишком большой. Интересно, что бы мы узнали, если бы потолковали о прошлом с каким-нибудь местным крестьянином?

– Я могу спросить Шевитью, – вызвался Тобо. – И пленников. – Но особого желания я в его голосе не расслышал.

49. Ниджа. Место смерти

Сари велела принести побольше факелов. Словно яркий свет обернет катастрофу вспять. К кому времени, когда пришла Дрема, бывшую крепостную конюшню освещало уже с полсотни факелов, ламп и фонарей.

– Задушен? – спросила Дрема.

– Задушен.

– Меня так и тянет произнести слово «ирония», но, боюсь, никакой иронии во всем этом нет. Дой, возле конюшни летала белая ворона Костоправа. Отыщите ее. И еще тут было несколько человек. Некоторым полагалось присматривать за Сингхом. Я хочу знать, что они видели.

Дрема хорошо представляла, что она услышит от Неизвестных Теней – вариации уже услышанного.

74